Библиография
Традиционная японская культура. Специфика мировосприятия.
Хотя заголовок книги наводит на мысль, что речь в ней пойдет понемногу обо всем (а, значит, ни о чем), речь в ней идет о конкретном и чрезвычайно интересном явлении - феномене взгляда. Надо сказать, что тема семантики взгляда в японской культуре уже привлекала внимание отечественных японистов - Л.М.Ермакова подробно писала о роли взгляда в ритуально-мифологических текстах , а А.Н.Мещеряков выдвинул и обосновал положение о присущей японской культуре "близорукости", в отличие от русской "дальнозоркости", т.е. о фокусировании японского взгляда на ближнем пространстве и на конкретных (небольших по величине) объектах .
Однако монографическое исследование, целиком посвященное этой теме, выходит впервые не только на русском, но и на любом другом европейском языке. В своей книге автор, основываясь на широком круге источников, анализирует специфику "японского зрения" за обширный хронологический период с древности до XVIII вв.
Данная тема представляет интерес не только для японистов, но и для всех интересующихся историей культуры, религии, философии.
Основная часть книги делится на три главы. Первая, относительно небольшая, посвящена семантике взгляда добуддийской Японии, вторая - семантике взгляда с конца VIII по XVI вв., третья - семантике взгляда в дзэн-буддизме.
Большим плюсом работы является ввод в научный оборот нового текста, а именно частичный комментированный перевод трактата знаменитого дзэнского наставника Хакуина (1686-1769) "Оратэгама", помещенный после основной части книги.
В первой главе автор, в основном следуя за Л.М.Ермаковой, анализирует специфику взгляда в ритуально-магических текстах.
Вторая глава ("Специфика мировидения в буддийской субкультуре Японии") состоит из четырех параграфов. В первом рассматривается проникновение буддизма в Японию и влияние этого события на устройство японского взгляда. Во втором параграфе анализируется пространственно-зрительное восприятие эпохи Хэйан (794-1185) на примере поэтической антологии X века "Кокинсю". В третьем параграфе рассматриваются "Особенности мировосприятия "времени" и "пространства" в дневниковой и эссеистической литературе X-XI вв". Четвертый параграф посвящен "Специфике видения мира в культурно-историческом контексте эпох Камакура (XII-XIV вв.) и Муромати (XIV-XVI вв.)". Здесь же автор анализирует основные тенденции в развитии буддизма в эпохи Камакура и Муромати с точки зрения пространственной и временной ориентации.
Третья глава (самая значительная по объёму) целиком посвящена семантике взгляда в дзэн-буддизме и содержит краткую характеристику дзэн-буддизма и его китайского прототипа чань, сведения о жизни дзэн-буддийского наставника Хакуина Энкаку и анализ его учения "о внутреннем взгляде". Автор отмечает, что в дзэн-буддизме взгляд сохранил творческие функции, присущие мифологическому мировосприятию, но в дзэн-буддизме взгляд творит уже не Вселенную, а внутренний мир человека, т.е. взгляд перерастает в интроспекцию.
Как всякая большая работа, монография Д.Г. Главевой не лишена недостатков, поэтому позволю себе высказать несколько замечаний. На мой взгляд, недостатком работы является неравномерная проработка автором разных хронологических периодов. Это заметно даже по чисто формальным признакам. Так, если семантике взгляда XVII столетия посвящена целая глава, то анализу "взгляда" в эпохи Камакура (XII-XIV вв.) и Муромати (XIV-XVI вв.) - только небольшой параграф во второй главе, позволяющий лишь пунктирно обозначить тему. Вполне очевидно, что в этой части работа требует доработки.
Можно поспорить и с некоторыми источниковедческими установками автора. Работа основана на целом ряде источников, относящихся к разным хронологическим периодам, к разным жанрам, созданных представителями разных социальных групп. Их сопоставление требует большой осторожности и учета целого ряда привходящих факторов. Между тем это не всегда удается автору в полной мере. Так, обосновывая положение о сужении взгляда в период Хэйан, автор сравнивает поэтическую антологию "Кокинсю:" (905 г.) и произведения дневникового жанра с официальными летописно-мифологическими сводами ("Кодзики", 712 г., и "Нихон сёки", 720 г.). И такое противопоставление, безусловно, правомерно, поскольку позволяет зафиксировать появление у взгляда совершенно новых несвойственных ему ранее функций. Но для того, чтобы положение это стало более обоснованным, следовало бы сравнить ранние летописные своды ("Кодзики" и "Нихон сёки") с более поздними произведениями этого жанра. Точно также как для получения более детальных знаний о семантике взгляда в "Кокинсю" следовало бы сравнить эту антологию как с ее предшественницей "Манъёсю", так и с более поздними поэтическими антологиями. Иными словами, я думаю, что работа только выиграла бы, если бы автор не только проследил появление у взгляда новых функций и свойств, пользуясь разножанровыми источниками, но и показал, как изменялась семантика взгляда в рамках одного жанра.
Надеюсь, что высказанные замечания будут восприняты автором как еще один стимул продолжить исследования в этой области. В целом работа, безусловно, заслуживает высокой оценки и представляет интерес для широкой аудитории.
