Интеллектуальная собственность
и инновационное развитие Японии
Ю.Д. Денисов
На нынешнем этапе инновационного развития, когда рыночные условия и «гиперконкуренция» резко ускоряют и стимулируют научную и инженерную деятельность, огромное значение приобретают вопросы, связанные с приумножением и защитой интеллектуальной собственности. Появилась даже особая дисциплина – экономика интеллектуальной собственности, вбирающая в себя вопросы, которые относятся одновременно к сферам экономики, права, науки, техники и производства. Ее задачей является разработка мер, обеспечивающих стимулирование творческого труда и более эффективное использование его результатов, а также защиту интеллектуальной собственности на национальном и международном уровнях.
В условиях формирования мирового рынка интеллектуальной собственности новый характер приобретает взаимодействие между высокотехнологичными секторами экономик разных стран. При этом наряду со стимулами, ускоряющими инновационное развитие, оно порождает и явления, которые тормозят его. К ним, в частности, можно отнести несовершенство многих мер по охране результатов творческой деятельности. В одних случаях они являются недостаточно эффективными в плане защиты авторских прав, а в других – чрезмерно жесткими, затрудняющими распространение инноваций1.
Операции, относящиеся к сфере интеллектуальной собственности, существенно отличаются от операций с объектами традиционной экономики. Интеллектуальная собственность распространяется не на материальные объекты, а на идеи. И если материальный объект, отобранный у его законного владельца, может быть возвращен последнему, то произвести подобные действия с похищенной идеей (имеющей отношение, например, к принципу действия или конструкции устройства, составу вещества, методу решения задачи, программному продукту и др.) принципиально невозможно. Кроме того, весьма сложно дать как точную оценку нанесенного автору ущерба, так и осуществить его адекватное возмещение. Не менее актуальной является проблема исключения посягательств на интеллектуальную собственность, а также создания надежных средств ее защиты, которые бы делали невыгодными такие посягательства.
В Японии всегда уделялось много внимания проблемам, связанным с интеллектуальной собственностью. Однако к началу 2000-х годов потребовались дополнительные усилия в этой области, поскольку стала проявляться тенденция к снижению конкурентоспособности японской продукции на мировых рынках. С одной стороны, это касалось продукции, относящейся к информатике и биотехнологиям, в разработке и производстве которой на лидирующие позиции выдвинулись американские компании. С другой стороны, произошел масштабный «вброс» на мировые рынки дешевой и в то же время вполне приемлемой по качеству китайской продукции для массового пользователя. В результате по многим товарным позициям (персональные компьютеры, принтеры, копиры и др.) японцы утратили значительную долю рынка2. К тому же стали быстро увеличиваться объемы продукции, выпускаемой в азиатских странах с нарушением прав интеллектуальной собственности японских разработчиков.
Естественно, все это вызвало самую серьезную озабоченность правительства и деловых кругов Японии. Выступая в парламенте в январе 2002 г., премьерминистр Дз. Коидзуми призвал рассматривать интеллектуальную собственность как важнейший национальный ресурс и наращивать усилия по ее приумножению. Был сформирован Стратегический совет по интеллектуальной собственности, который тщательно проанализировал сложившуюся ситуацию и подготовил развернутые рекомендации.
Японские аналитики, естественно, не начинали с нуля, они внимательно изучили, что и как делают американцы, располагающие большим опытом в этой области. Особый интерес они проявили к такому основополагающему документу, как объявленные еще в 1979 г. президентом Картером «Инициативы в сфере промышленных инноваций», которые положили начало целой серии законодательных актов, регулирующих распространение информации о новых научно-технических достижениях. Важнейшими среди них явились федеральные законы Стивенсона–Уайдлера и Бэя–Доула, принятые в 1980 г. Согласно первому из них, передача объектов интеллектуальной собственности, представленных успешными результатами исследований и разработок, стала осуществляться через специальное управление, созданное при министерстве торговли. В задачи этого управления входило как выявление экономических субъектов, нуждались в содействии, чтобы повысить конкурентоспособности, так и принятие надлежащих мер в плане организации информационного обеспечения, работ по стандартизации и патентных процедур.
Одновременно закон Бэя–Доула резко активизировал научную деятельность в университетах, поскольку передавал им право на изобретения, сделанные в ходе работ, проводимых на государственные средства. Уже за первые десять лет после принятия этого закона годовой уровень подачи патентных заявок университетами и их доходы от продажи лицензий возросли в десятки раз. В результате промышленность получила значительный приток новых технологий, а университеты повысили финансирование научных исследований. Кроме того, возрос и интерес инвесторов к деятельности университетских лабораторий, что обеспечило им дополнительное финансирование3.
Японские эксперты также обратили внимание на то, что в США количество патентных заявок не служит главным мерилом творческих достижений. Компании, оценивая итоги изобретательской активности своих подразделений, распределяют предлагаемые ими заявки на несколько групп, например, для использования в текущей производственной деятельности, потенциально важные в перспективе, интересные, но не обещающие существенной прибыли, и т.д. И они смело идут на снижение общего количества патентов за счет последней группы, т.е. не оформляют заявки на практически малозначащие решения. В отдельных случаях подобные меры позволили в течение нескольких лет сократить объемы годового патентования на треть. В количественном выражении это может означать отсев компанией нескольких тысяч заявок, подготовленных ее сотрудниками, и экономию, исчисляемую десятками миллионов долларов, которые бы потребовались на оформление и поддержание ненужных компании патентов.
В Японии было проведено специальное обследование, показавшее необходимость заимствования у американцев подобного подхода к оценке заявок. При этом было установлено, что содержание более 70% патентов, получаемых японскими компаниями, относится к усовершенствованию уже известных технических решений. Это, в свою очередь, говорит о том, что сама стратегия разработок японских фирм недостаточно сориентирована на получение оригинальных результатов и что в их технической политике изначально присутствуют просчеты, препятствующие повышению конкурентоспособности. Было также установлено, что по сравнению с американскими и европейскими разработчиками японцы менее активны в таких областях, как средства связи, биотехнологии, медицинские приборы и препараты4.
Высокий уровень расходов на оформление патентной документации не просто тормозит наращивание национального потенциала интеллектуальной собственности в Японии. Во многих случаях он оказывается совершенно неприемлемым для малых и средних фирм, университетов и венчурных компаний. Японские специалисты полагают, что в этих случаях следовало бы закреплять патентные права не за изобретателями и правительством, как это обычно делается, а, например, за университетами и специальными лицензирующими организациями, выступающими в качестве посредников. По их мнению, следует активнее развивать контрактную систему, хорошо зарекомендовавшую себя в США. Ориентируя университетские исследования на заказы промышленных компаний, она предоставляет последним права на совладение патентами, что снижает финансовую нагрузку на разработчиков.
Предметом особых забот является оформление прав на интеллектуальную собственность, относящуюся к национальным приоритетам инновационной политики Японии. К ним относятся: а) живые системы, б) информатика и связь, в) нанотехнологии и материалы, г) средства сохранения окружающей среды. Именно в этих областях ожидаются принципиально новые научные и технические решения, своевременная коммерциализация которых обеспечит инноваторам самые серьезные преимущества. Однако все эти решения должны быть быстро и грамотно защищены во избежание использования конкурентами. В этих целях было увеличено число специалистов, работающих в патентной сфере. В результате к 2001 г. на решение юридических вопросов по патентованию стало уходить 18 месяцев по сравнению с 32-мя месяцами в 1993 г.). Было также усилено правовое обеспечение гарантий против нарушений авторских прав: в 2002 г. были пересмотрены как Патентный закон, так и Закон о торговых знаках, что обеспечило защиту авторства на компьютерные программы и торговые знаки, используемые в деловых операциях с применением Интернета5.
Большое внимание уделяется и «расчистке» путей прохождения результатов исследований и разработок в промышленность. В частности, задача состоит в том, чтобы создать эффективную систему из организаций-посредников, обеспечивающих передачу научно-технических достижений из университетских лабораторий и государственных НИИ в частный промышленный сектор. С этой целью были введены в действие Законы о трансфере технологий из университетов в промышленность, о специальных мерах по оживлению промышленности и о совершенствовании промышленных технологий. Одновременно это способствовало активизации исследований и разработок в университетах и НИИ, поскольку широкое практическое использование их результатов являлось весьма весомым стимулом для ученых и инженеров.
Совершенствование мер по охране интеллектуальной собственности призвано максимально противодействовать таким трудно контролируемым действиям, как несанкционированное использование чужих производственных секретов (ноу-хау). Следует заметить, что оно не так часто является результатом промышленного шпионажа или сознательного, с целью получения личной выгоды, разглашения внутрифирменной информации работниками компании. Японские обследования установили, что довольно серьезная утечка информации имеет место в процессе демонстрации возможностей фирмы на выставках и в рекламных изданиях. Желая привлечь внимание инвесторов, которые требуют предельно конкретных данных о возможностях того или иного продукта, ее специалисты незаметно для себя выходят за пределы «допустимой откровенности», в результате чего информация об особенностях новой продукции и технологиях ее производства вскоре оказывается у конкурентов.
Другой путь утраты внутрифирменных секретов связан с естественной текучестью рабочей силы, переходом работников в другие фирмы. Диверсифицируя свою деятельность или открывая новые отделения, компания привлекает в них новых специалистов, т.е. «носителей секретов» других компаний. В то же время она вынуждена сокращать часть своих работников, теряя при этом и часть своего интеллектуального капитала.
Эти процессы в последнее время интенсифицируются в Японии и в силу быстрого развития новых междисциплинарных направлений. Успешно развивать эти направления без перестройки профессиональной структуры и изменения кадрового состава своих работников (в том числе и за счет привлечения специалистов извне) компании не в состоянии. Однако возникает много вопросов по поводу того, как в дальнейшем делить этот успех, если он будет основываться на множестве фрагментов интеллектуальной собственности десятков различных компаний.
Хотя охрана интеллектуальной собственности с помощью патентов является главным способом, обеспечивающим права авторов, все более широко применяется и такой способ охраны объектов интеллектуальной собственности, как их засекречивание, т.е. недопущение в открытое пользование описаний, раскрывающих сущность нового технического решения. В условиях короткого жизненного цикла современной продукции конкурентам довольно сложно успеть грамотно воспроизвести это решение без знания многих его деталей. К тому времени, когда они, наконец, справятся с этой задачей, рынок и сервисные услуги будут всецело в руках компании-пионера, которая к тому же будет предлагать и существенно улучшенные модели. Поэтому важнейшей проблемой в сфере интеллектуальной собственности, по мнению японских экспертов, является организация условий, обеспечивающих ее динамичное приумножение, «скоростное поточное производство» новых знаний.
В связи с этим, как следует из Базового плана научного и технического развития на 2006–2010 гг., первостепенной задачей становится создание эффективной национальной инновационной системы, ключевым звеном которой являются высококвалифицированные кадры. Таким образом, их подготовка и «взращивание» до высшего мирового уровня приобретают ранг общенационального приоритета. Это должно позволить японцам «стать нацией, ориентированной на передовые знания и технологии».
Правовым фундаментом, обеспечивающим форсированное инновационное развитие Японии, в настоящее время является Основной закон об интеллектуальной собственности, который вступил в силу в декабре 2002 г.6 Его цель, согласно 1-й статье, состоит в том, чтобы «в условиях, когда вследствие изменений социальной и экономической ситуации в стране и за рубежом возросла необходимость в существенном повышении международной конкурентоспособности японской промышленности, обеспечить динамичное развитие экономики и общества – процесса, основанного на производстве добавленной стоимости путем создания и эффективного использования новой интеллектуальной собственности». Этот закон определяет: а) базовую концепцию государственной политики в отношении объектов интеллектуальной собственности, б) сферы ответственности за реализацию этой политики для правительства, местных органов управления, научных организаций и предпринимательского сектора, в) формы содействия созданию, защите и использованию интеллектуальной собственности, г) задачи нового специального органа, направляющего и контролирующего политику в отношении интеллектуальной собственности.
Суть предлагаемой базовой концепции состоит в том, чтобы организовать в масштабах всего японского общества «цикл интеллектуального созидания», который схематически изображается в виде трех узловых позиций, объединенных в замкнутую систему: интеллектуальное созидание – приобретение и охрана прав на интеллектуальную собственность – коммерциализация интеллектуальной собственности. Последний этап является источником средств для следующего аналогичного цикла7.
Закон устанавливает, что ответственность за разработку общенациональной политики, обеспечивающей формирование и непрерывное воспроизводство цикла, а также за ее проведение в жизнь возлагается на государство. В то же время региональные власти обязаны обеспечивать реализацию этой политики на своих территориях с учетом местных особенностей. Конкретно, как указывается в законе (6-я статья), они отвечают за состояние кадровых ресурсов и организацию сотрудничества между компаниями, университетами и государственными научными учреждениями.
Целый ряд статей направлен на более эффективное использование знаний и опыта исследователей и инженеров, а также на создание наиболее благоприятных условий для их деятельности. Ответственность за это возлагается на государство и университеты (7-я и 12-я статьи). Указывается, что на государственном уровне необходимо решить задачу по созданию системы одновременного патентования в ряде стран (чтобы исключить необходимость патентования в разных странах и тем самым существенно его удешевить), а также наладить тесное сотрудничество по вопросам интеллектуальной собственности с развивающимися странами, в первую очередь, из азиатского региона (17-я статья).
В соответствии с Основным законом, государство принимает на себя ответственность за разработку характеристик объектов интеллектуальной собственности и методов их оценки, а также подготовку соответствующей статистической информации и баз данных (19-я и 20-я статьи). Еще одна важная функция государства – сформировать интерес к проблемам интеллектуальной собственности в масштабах всего общества, обеспечить его необходимой научно-популярной и методической литературой.
На правительственных органах лежит также ответственность за создание и реализацию программ подготовки высококвалифицированных специалистов в области управления правами на объекты интеллектуальной собственности (21-я и 22-я статьи). Главные управляющие функции возлагаются на специально созданный орган, возглавляемый премьер-министром, – Национальный комитет по проблемам интеллектуальной собственности, в задачи которого входит также выработка основных принципов, на которых должна строиться политика в области интеллектуальной собственности (24-я и 25-я статьи).
Усилия японского правительства по укреплению позиций страны на всех рассмотренных направлениях правомерно рассматривать как важнейшую часть его нынешней инновационной стратегии, предполагающей принципиальный отказ от прошлого курса на интенсивное заимствование зарубежных идей и достижений. В Японии полагают, что пришло время, а главное, созрели все необходимые предпосылки для того, чтобы играть самую активную роль в форсировании мирового научно-технического развития и в решении на этой основе серьезнейших глобальных проблем.
Так можно ли ожидать, что в обозримом будущем, сформировав и отладив «цикл интеллектуального созидания», Япония станет мировой кузницей новых технологий? Может ли она реализовать такую (гипотетическую) модель национальной экономики, при которой будет экспортировать не материальную продукцию (для чего приходится расходовать огромные объемы сырья и загрязнять окружающую среду отходами производства), а плоды интеллектуального труда ученых и инженеров в виде патентов и ноу-хау?
Можно смело утверждать, что этого не произойдет. В самом деле, в 2002 г. объем японского экспорта составил 417 млрд. долл. (в 2004 г. – 566 млрд.)8. Доля высокотехнологичной продукции при этом составила 116 млрд. долл.9 В то же время экспорт технологии был равен всего лишь 11,1 млрд. долл. (в 2004 г. – 16,4 млрд.)10. Показателен также следующий факт: выручка от продажи лицензий у японских фирм составляет в среднем лишь 0,15% от их выручки за произведенную продукцию11. Таким образом, источником национального богатства Японии знание становится лишь в соединении с производством, причем передовым и высокоорганизованным. Именно по такому пути, безусловно, и будет в дальнейшем развиваться японская экономика.
Очевидно, что не существует альтернативы этому пути и для российской экономики. Однако выйти на него отнюдь не просто, особенно если иметь в виду завоевание серьезных позиций на мировых рынках высокотехнологичной продукции, где происходит непрерывное повышение технических барьеров – стандартов и требований по обеспечению интересов и прав потребителей. Конкурирующие на этих рынках страны не заинтересованы в появлении новых участников «инновационной гонки». Через взаимные договоренности, в том числе и по линии ВТО, они устанавливают наиболее выгодный для себя порядок торговли, защищают интересы своих товаропроизводителей, и лишь пос12 12.
Поэтому, думается, Россия добьется успеха лишь в том случае, если сумеет, подобно японцам, осознать жизненную важность организации «цикла интеллектуального созидания» и опереться на те силы общества, которые способны быть реальным источником творческих ценностей, а именно, на созидателей интеллектуальной собственности – важнейшего ресурса общества нынешнего столетия.
Примечания
1 Варфоломеева Ю.А. Интеллектуальная собственность в условиях инновационного развития. М., 2006, с. 118.
2 На рубеже 1990–2000 гг. стоимость трудозатрат на их выпуск в Китае была в 25 раз ниже, чем в Японии.
3 Подробное изложение американских инициатив по повышению национальной конкурентоспособности путем трансфера объектов интеллектуальной собственности см.: Голиченко О.Г. Национальная инновационная система России – состояние и пути развития. М., 2006, с. 163–183.
4 Task Force on Industrial Competitiveness and Intellectual Property Policy. METI, Tokyo. 2002, p. 7.
5 Ibid., p. 5.
6 www.kantei.go.jp/foreign/policy/titeki/hourei/021204kihon_e.html
7 Journal of Japanese Trade and Industry. 2003, № 3, p. 22.
8 Japan 2006. An International Comparison. 2005, December, p. 79.
9 Кагаку гидзюцу хакусё 2005 (Белая книга по науке и технике). Токио, 2005, с. 170.
10 Кагаку гидзюцу ёран 2005 (Справочник по научно-технической деятельности). Токио, 2006, с. 164.
11 Intellectual Property as an Economic Asset. EPO-OECD-BMWA Report. Paris. 2005, p. 23.
12 Внешнеэкономические проблемы перехода России на инновационный путь развития. М., 2003, с. 25–26.
